Булат Воскресенский

Прошлая жизнь
В начале 90-х он был гениальным акустическим инженером и рок-музыкантом-энтузиастом. Его звали просто Булат — за невероятную твердость характера и умение находить гармонию в хаосе заводских цехов. Он работал на гигантском металлургическом комбинате где-то на Урале. У него была невеста, своя подпольная студия звукозаписи прямо в заброшенной доменной печи и контракт с западным лейблом на запись концептуального альбома об индустриальной мощи России.

Точка невозврата
На заводе произошла авария эпического масштаба — прорыв жидкого чугуна на нижние горизонты литейного цеха. В отличие от руководства, которое спасало чертежи, Булат бросился перекрывать аварийные заслонки вручную, чтобы дать время эвакуироваться бригаде стажеров. Взрыв резервуара с перегретым паром накрыл его. Температура была такой, что бетон трескался. Когда спасатели пробились внутрь, они нашли только оплавленный кусок металла там, где стоял человек. Его тело идентифицировали по фрагментам ДНК и дедовскому серебряному портсигару в кармане робы. Осколок арматуры прошил грудь, остановившись в миллиметрах от сердца. Официально он числился погибшим («производственная травма со смертельным исходом») почти неделю.

Жизнь после смерти
Он очнулся в закрытом НИИ экспериментальной биомеханики при том же заводе. Государству нужен был его мозг, но не было нужды восстанавливать тело. Из него выжгли всё лишнее: голосовые связки сгорели в раскаленном паре, позвоночник раздробило упавшей балкой, лицо превратилось в маску из пересаженной кожи.
От статного красавца не осталось ничего. Есть лишь верхняя половина туловища, прикованная к высокотехнологичному ложу жизнеобеспечения. От него отвернулись все. Невеста вышла замуж за успешного коммерсанта, друзья-инженеры приходили один раз, видели этот клубок трубок и проводов вместо человека, молча клали гвоздики на тумбочку и исчезали навсегда.

Новая форма существования
Булат остался заперт в титановом каркасе. Но инженеры лаборатории принесли ему нейроинтерфейс старого образца — шапку с датчиками ЭЭГ. Ребята из «МузАртели», узнав о проекте, взломали протоколы НИИ. Они подключили его мозг напрямую к синтезаторам.
Теперь у него нет горла, но есть чистый разум. Нейросеть считывает импульсы его мозга и переводит их в музыку. Голос, который звучит в треках — это цифровой слепок его тембра, сделанный до аварии, пропущенный через алгоритмы боли. Это самый честный вокал в мире: ни одной фальшивой эмоции, потому что физические связки больше не могут лгать. Он пишет тексты силой мысли, прописывает симфонические аранжировки поверх гула работающих турбин электростанции, питающей его капсулу.