Булат Воскресенский

Прошлая жизнь:
Настоящее имя Булата засекречено. В начале 90-х он был ярким и дерзким музыкантом, игравшим рок. У него была невеста, выгодные контракты и будущее. Но когда началась «Большая Мясорубка», он, в отличие от многих коллег по цеху, не стал прятаться по студиям или уезжать. Он бросил гитару, ушел добровольцем и стал полевым спасателем — вытаскивал раненых с самого «нуля», из-под обстрелов и завалов.
Там он перестал быть музыкантом. Там он стал просто «Булатом» — позывной, который ему дали за то, что он не ломался под давлением и всегда упрямо шел в самое пекло.

Точка невозврата:
Во время одной из эвакуаций его отряд попал в засаду. Рой беспилотников накрыл всю колонну, не оставив живого места. После боя Булата в буквальном смысле складывали в черный пакет частями. Его посчитали мертвым. Он числился в списках «двухсотых» ровно 9 дней.
Его спас тот самый дедовский портсигар, лежавший в нагрудном кармане. Осколок мины пробил его, но потерял убойную силу, застряв в миллиметрах от сердечной мышцы.

Когда Булат очнулся в палате госпиталя, он понял три вещи:
1. Из его отряда выжил только он.
2. Он парализован, его тело и лицо изуродовано.
3. Его голосовые связки сожжены, а легкие превратились в решето.

Именно тогда, оформляя документы на чудом выжившего безымянного бойца, врачи дали ему фамилию Воскресенский. Человек, который вернулся с того света.

На грани:
Булат остался заперт в изувеченном теле. Больше нет статного красавца в идеальном костюме. Есть человек, прикованный к медицинской кровати. Его тело стянуто шрамами, обездвижено, а то, что осталось от лица, скрыто медицинскими бинтами. От мощного голоса не осталось ничего — только страшный, сипящий выдох.
От него отвернулись все. Невеста сбежала, не выдержав вида чудовища. Друзья-музыканты приходили, тяжело молчали, опускали глаза на больничный линолеум и больше не возвращались. Он остался один в палате, в звенящей тишине аппаратов жизнеобеспечения, желая только одного — чтобы они наконец отключились.

Новая жизнь:
Ребята из «МузАртели» нашли его в хосписе для ветеранов. Они не принесли жалости. Они принесли миди-клавиатуру, ноутбук и доступ к студийному софту лейбла. Никакой фантастики или магии. Булат не мог ходить, не мог петь и не мог говорить. Но он мог двигать руками.
«МузАртель» оцифровала старые кассетные записи Булата и создала на их основе виртуальный вокальный инструмент — голос, который звучит так, как Булат звучал бы сейчас, если бы не война. Глубокий, мужской, пробивающий до мурашек баритон.

Булат лежит в своей кровати. Лицо в бинтах, на груди пульсирует металл. Но его пальцы бегают по клавишам. Он сам пишет каждую строчку своих текстов. Он сам набивает барабанные партии. Он сам выстраивает симфонические аранжировки. И он сам, своими руками, прописывает ноты для своего цифрового голоса, вкладывая в каждое слово ту боль и ярость, которую не может выкрикнуть физически.

Тотем:
Единственный физический символ Булата — то самое Выкованное Сердце. Это не стильное украшение. Это тяжелый, грубый металлический кардиостимулятор индивидуальной сборки, вживленный прямо в его изуродованную грудную клетку. Внутри этого аппарата бьется тот самый кусок металла, осколок мины, который его убил, но теперь парадоксальным образом дает ему жизнь, поддерживая ритм его большого, любящего сердца.