Ей не нужно блистать одеждами, Ни к чему ей походку менять. Она может кружить с планетами И мирами повелевать. В васильковых глазах - вселенная, Гибкий стан будоражит кровь. И улыбка, слегка надменная, Зажигает в сердцах любовь. Но она сторонится общества, Ухажёров и поздних звонков. Ей милее - своё одиночество, Без вопросов и лишних слов… Она - Призрак Оперы, в блеске рамп и огней, Она - Призрак Оперы, в плену клятвы своей. Она – Призрак Оперы, жертва давней мечты, От которой не уйти… Ей положено ярко сиять, флиртовать, Сотни взглядов приковывать, звёздно блистать. Лить рекою вино, принимать тыщи роз, Улыбаться сквозь слёзы, дарить сотни грёз. Но за маской из грима, за ложным огнём, Стонет нежное сердце тоскливым дождём. Так и будет чураться общества, Ухажёров и сладких стихов. Не спастись ей от одиночества, Средь фальшивых, чужих голосов… Она - Призрак Оперы, в блеске рамп и огней, Она - Призрак Оперы, в плену клятвы своей. Она – Призрак Оперы, жертва давней мечты, От которой не уйти… Этот зал, что сияет, как клеть золотая, Эта сцена – вход в склеп на погосте. Чужая. Детский клятвенный голос, что манит и жжёт, Улететь не даёт, и назад не зовёт. Она - Призрак Оперы, в блеске рамп и огней, Она - Призрак Оперы, в плену клятвы своей. Она – Призрак Оперы, жертва давней мечты, От которой не уйти… Она - Призрак Оперы, в блеске рамп и огней, Она - Призрак Оперы, в плену клятвы своей. Она – Призрак Оперы, жертва давней мечты, От которой не уйти…