В термитнике порядок, строй и лад, Каждый сверчок знай свой шесток. Архитермит там — пахан и кат, Контроль за всем, до выворота кишок. Но завелася вошь — не паразит, а странник, Сама себе вдруг неприкаянная тварь. Ей тесно в рамках, душен строя пряник, И на систему ей плевать — хоть ты ударь! Не чтит термитов, ей по барабану, В строю не хочет ползать, жрать труху. Свои мелодии поёт — тара-ра-рану, И видит мир не так, как надобно жуку. Шептали ей термиты: «Осторожней, Заткнись, козявка, не ломай пейзаж! Раздавят вмиг, и ты не удивляйся, — Здесь вольных птичек не бывает, это — факт!». Но вошь упрямая, мала хоть да хрупка, Не хочет гнуться и не хочет под каблук. Мечтает о свободе, о поступке, И верит — мир изменится вокруг. Она поёт, и ропот шумным эхом. По всем термитникам идёт слушок, Что царь уже не тот, что он башкой поехал, Что слаб режим и нужен новый Бог. И вот, однажды ночью, звёздной, тёмной, Когда архитермит похрапывал во сне, Пришли термиты молодые и монарха с трона Снесли под радостные возгласы в толпе! И тут же закрутили гайки, под запретом, И вошь назначена виновницей была. Под гильотину, под топор, на плаху! Колесовать, клеймить, секир-башка! Да, путь её тернист, опасен, сложен, За ней в погоне всей системы свора слуг. Но главное — она свободна, и прекрасен Тот миг, когда ты вырвался из пут! И пусть она одна, и пусть её чуть слышно, Но вольный дух её зажжёт сердца других! И рано или поздно в термитнике том нищем Восстанет рой таких же — свободных и живых!