Бреду я, усталый кочевник эпох, По выжженной памяти чуждых дорог. В кармане лишь ветер, а в горсти лишь прах, И эхо вопросов, звенящих впотьмах. Отцы наши сломлены бурей свобод, Разбиты о скалы внезапных невзгод. Их компас сбил ветер лихих перемен, И где та земля, где не властвует тлен? А бабушки помнят рассказы простые, О вере, о правде, о жизни иной. Но голос их тихий, как звёзды немые, Заглушен эфиром, новостной золой. Мы сами — потеряны в хаосе этом, Не знаем, как детям построить мосты. Мир учит лжи, что прочнее оков, Мир учит жажде взлететь над толпой. Честь — глупость, а правда сермяжная — грех, Цинизм — это знамя, предательство — путь. И каждый наш день — это чей-то успех, Где корни обрубят, без права вздохнуть. А бабушки помнят рассказы простые, О вере, о правде, о жизни иной. Но голос их тихий, как звезды немые, Заглушен эфиром, новостной золой. Но звезды мерцают сквозь лжи пелену, Намёк на надежду, что теплится в нас. И пусть эта вера разгонит волну, Наполнит сердца в этот сумрачный час. Ведь бабушки помнят рассказы простые, О вере, о правде, о жизни иной. Хоть голос их тихий, как звезды немые, Подхвачен эфиром, народной молвой. Ведь если зажгли эти звезды, то значит, Что кто-то ещё в небе ищет ответ. И пусть этот поиск не станет напрасным, Пусть в мире потухшем затеплится свет. Пусть в мире потухшем затеплится свет.