N0XA

В медицинском заключении областной больницы от 14 ноября написано: «Оксана М. Остановка сердца. Клиническая смерть — 4 минуты 12 секунд».

Ей было 19, когда старый «Жигуль» её парня закрутило на обледенелой трассе под Нижним Новгородом. Парень отделался испугом, а Оксану собирали по частям. Четыре минуты её мозг был «на той стороне». А когда врачи кое-как запустили её сердце обратно, миру было уже всё равно.

Страховая отказала в выплатах. Парня как ветром сдуло через неделю. В институте отчислили за прогулы, пока она лежала в реанимации. Для всех вокруг — для государства, для друзей, для банковских баз данных — она стала «проблемным эпизодом», живым трупом, от которого проще отмахнуться.

Но самое страшное началось потом. После клинической смерти её слух изменился: тишина в комнате стала казаться ей оглушающим, тяжелым, низкочастотным гулом. Врачи жмакали плечами и пичкали её успокоительными.

Оксана закрылась в холодном гараже на окраине города, взяла дешёвую звуковую карту, копеечный микрофон и начала поверх этого удушливого внутреннего гула прописывать плотный, агрессивный Slap House бас. Каждая её бочка, каждый плотный удар баса — это не просто клубный ритм. Это повторение того самого разряда дефибриллятора, который вернул её назад.

Псевдоним N0XA — это медицинский маркер «Гипоксия/Нокса» из её выписки.
Трек «Живая» — это не жалобы на жизнь. Это злость человека, которого списали со счетов, но он выбивает дверь ногой и орёт в лицо этой сырой и равнодушной улице: «Я ЖИВАЯ! Слышите, суки?! Я дышу!»