Она сидела у окна, разглядывая кромку леса, Не то чтоб чувством пленена, но интересен был повеса, Который оседлал коня, строптивца воронёной масти. И думала: «Вот было б счастье, когда бы смог украсть меня, Чтоб увезти в шалаш к себе и оградить от разных тягот, Лесных принесть в ладонях ягод, носить по жизни на горбе». А тут Кощей, мать-перемать, орёт окрест, как потерпевший. Ему есть надобность орать: Ивойный склад похерил леший, Ведь он известный ловелас - К русалкам шастал постоянно, Как будто с понтом водолаз, Но видел водяной изъяны И, раскусив лешиный финт, Подзагрузил того на бабки. Так леший потревожил кладки В дупле Кощеевом. Лежит там арсенал его, наверное, От биты, и до кладенца, так думал Леший из Бодунца. И ощущал себя прескверно, как будто кошек хоровод Всенощно гадил ему в рот. В дупле всё дорого, богато: Стеллаж с каменьями и златом, Сундук с собольими мехами, Мешки набиты жемчугами. И ни одной, хотя б пращи, Сколь по дуплищу ни ищи. Придётся, видно, откупаться, Коль нет подмоги от инстанции и нет оружия такого, Чтоб урезонить водяного. Тут леший вызвал медведей, Богатств натырив поскорей, И, обнеся тот склад Кощеев На миллионов сто рублей. Короче, в царстве тридевятом Начался полный беспредел, И в заварухе той треклятой Избыток нечисти редел. Остались только Баба Йога, Да две русалки под мостом, Да кот учёный понемногу Стал шевелить своим хвостом. Из-под наложенного гипса Зато Ванюшка наш воспрял И Василису в жёны взял. Задержка, вот у Василисы. Подзалетела враз она, А всё мечтала у окна О путешествиях, тусовках, В объятиях драйва и вина. В итоге не было бы счастья, Да вдруг несчастье помогло. Таперьча цельное село. Одного рода, как за здрасьте! Граждане, будьте взаимовежливы и дружелюбны, Помогайте друг другу и любите друг друга. В целях экономии и подъёма деторождения Почаще выключайте свет и интернет, Так как темнота и тишина, друзья, молодежи.