Достанем до луны, построим города — мы на слова эти только сердимся. Всё смазано враньём, и с каждым новым днём, как белки в колесе, мы вертимся. Себе мы снова врём: давайте подождём, и уже скоро, скоро всё изменится. Мечты скукожились до жажды фантика, а колесо всё быстрее вертится. Меня готовили: дом, муж, комфорт, уют. Стирай, готовь и будь послушною. А я мечтала людям продлевать года, летать на Марс, рулить страною дружною. Детей от голода хотела избавлять, стихию обуздать, стране полезной быть. В итоге — я жена. Наложница. Раба. Моя вчерашняя мечта взяла и умерла. А-а-а-а, а-а-а-а. Куда уходят наши мечты? Жить в заточении уже нету сил. Куда уходят наши мечты? Кто все надежды быть собою убил? Нам Богом дан этот мир, небеса. Что у нас? Тряпка, пол, стирка, старение? И каждый день колесо: борщ, котлеты, чистый дом — куда девать души стремленья? Мечты все сдохли, на свалке гниют, а я живу чужую жизнь, уже боюсь своего отраженья. Кто сказал, что меня создал Бог, чтоб быть рабой, его наложницей, служанкой, его тенью? А-а-а-а, а-а-а-а. Куда уходят наши мечты? Жить в заточении уже нету сил. Куда уходят наши мечты? Кто все надежды быть собою убил? Вокруг твердят — мы равны. Что мужики, что бабы. Но платят разную зарплату. Оцени масштабы! Нас увольняют первыми. В декрете за детьми Сидим, как птицы в клетке душной, молча, взаперти. Да на хуй это нужно? Сколько можно, блядь?! У нас свои стремленья есть — не только ноги раздвигать! И знают, суки, если доберёмся мы решать — Уже они, не мы, своё будут сосать! Куда уходят наши мечты? Жить в заточении уже нету сил. Куда уходят наши мечты? Кто все надежды быть собою убил? Э-э-э-э-э, э-э-э-э…